Интервью, Информационно-деловой журнал "м'Артель"

Зачем человеку нужен психолог… или психиатр?.. или психотерапевт? Чем, в конце концов, отличаются эти люди, и какую пользу они приносят человечеству? Насколько мы здоровы?.. или больны? К чему ведут стрессы и кто им чаще всего подвержен? Случается ли смерть от любви? А от безысходности? Как уберечь себя и близких от непоправимых поступков?
Ответы на эти и другие вопросы дает Александр Афанасьевич Матяш.

Александр Афанасьевич Матяш, главный психотерапевт Управления здравоохранения администрации города Магнитогорска, Действительный член Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги (ОППЛ), психиатр-психотерапевт Неврологического отделения МУЗ Городская больница №1 им. Г.И.Дробышева: "Совет — это претензии на идеальный стиль поведения. Я же считаю, что каждый человек имеет достаточно способностей и ума, чтобы самостоятельно принимать решения по тому или иному варианту поведения".

Как и большинство врачей Магнитогорска окончил Челябинский государственный медицинский институт. Вначале работал в психоневрологической больнице психиатром, после чего получил специализацию "психотерапевт".

— Александр Афанасьевич, почему вы сразу не стали психотерапевтом?

— Врачом-психотерапевтом может работать только психиатр, имеющий достаточно большой стаж работы именно психиатром и получивший специализацию по "Психотерапии". В этом году будет уже 20 лет, как я работаю здесь, в неврологическом отделении городской больницы №1 и занимаясь довольно большой группой пациентов, страдающих неврозами или так называемыми пограничными состояниями.

— Что это такое?

— Невроз — это обратимое расстройство нервной системы, проявляющееся эмоциональными и вегетативными симптомами. Это действительно очень большая группа больных. Чаще всего манифестирует симптомами депрессивного и тревожного расстройства. Я бы даже не сказал, что это больные, поскольку депрессия — это ответная реакция на стрессовую ситуацию или душевную травму, которую человек очень тяжело переносит. Депрессия — это наиболее часто встречающаяся патология, с которой мне приходится работать сегодня. Таких больных, по сведениям разных авторов, от 7 до 24% всего населения земли. Я же считаю, что таких людей значительно больше: каждый человек хотя бы один раз в своей жизни проживает тяжелую депрессивную ситуацию.

— В чем это проявляется?

— Прежде всего, в подавленном настроении, утрате чувства удовольствия, негативной оценке себя и своих поступков, потери способности радоваться. Обычно нарушается сон, как в фазе засыпания, так же может проявляется и ранними пробуждениями. Страдает аппетит, у части пациентов в сторону увеличения, когда "заедается проблема", у других в сторону уменьшения, иногда до полного отказа от еды. И, конечно же, мысли ожидания "что-то может произойти" и внутреннего напряжения. Не редко приходиться диагностировать маскированную депрессию. Она протекает под маской соматического заболевания. Например: пациента, после перенесенной душевной травмы беспокоит только головная боль или боли в области сердца.

— Какие психические травмы чаще всего являются причиной депрессий?

— Первое место здесь занимает потеря: смерть близких, разрыв значимых отношений, утрата социального статуса, потеря работы, материального благополучия или угроза возникновения этих состояний. Причин очень много. Каждый человек по-своему переносит психическую травму, но большинство — очень тяжело.

— У вас стационар, следовательно, к вам приходят люди с уже сформированной болезнью?

— Да, это стационар, и сюда приходят люди с интенсивной невротической симптоматикой, направленные к нам врачами поликлиник общесоматической сети: терапевтами, неврологами, оториноларингологами и др. Но здесь же мы ведем и амбулаторный прием.

— Как невролог или даже терапевт связан с нервными заболеваниями, это понятно, но какое отношение к депрессии может иметь, скажем, оториноларинголог?

— От лор-врача к нам сейчас, например, ходит девочка, которая может говорить только шепотом после перенесенной психологической травмы.

— Бывают ли психические заболевания запущенными?

— Лучше говорить о психологических травмах, которые могут быть острыми и хроническими. Острая — это то, о чем я уже сказал: например, утрата. А хроническая чаще всего случается в семье или на работе. Внешне травмирующая ситуация может никак человеком не обозначаться, но она для него очень значима и может продолжаться годами, делая человека несчастным. Помните как у Л.Н.Толстого в "Крейцеровой сонате".

— Несчастная любовь — это диагноз?

— Врачи-психотерапевты и счастливую-то любовь называют болезнью — болезнью, для которой характерны все признаки психического расстройства: это и бессонные ночи, и сердцебиение, и постоянное напряжение, и навязчивые мысли о предмете своей любви и прочая галлюцинаторно-параноидная симптоматика, выраженная в словах типа "Я готов целовать песок, по которому ты ходила".

— В таком случае не то что 7, а и 24% больных — это слишком заниженная цифра!

— Да, в течение жизни, конечно, каждый из нас это переживает. А кому повезет, то и много раз. Часть из них приходят к врачу, а другая часть выбирает другой путь, например, экстрим. Чаще всего экстрим выбирают мужчины. Ведь что такое горные лыжи?

— Тоже психическое заболевание?!

— Сублимация! — Своеобразный выход энергии, порождаемой любовью. Реализация этой энергии происходит в такой вот форме.

— В таком случае — что же такое пограничное состояние? Где найти границу между нормой и заболеванием?

— Четкой границы между психическим здоровьем и психической патологией, конечно, нет. И любой психиатр вам это скажет — нет возможности точно сказать: этот человек здоров, а этот однозначно болен. У гения мы найдем симптоматику психического расстройства, и точно также у любого человека с психической симптоматикой мы найдем признаки высокого умственного потенциала. Ярким доказательством этому является Ричард Фейнман, лауреат Нобелевской премии, который был комиссован из армии психиатром. Тем не менее врачу психотерапевту приходится решать, нуждается данный человек в его помощи или нет.

— А я с ваших слов делаю вывод, что нормальных (по-вашему — психически здоровых) людей на Земле гораздо меньше, чем ненормальных (психически нездоровых).

— Я бы не стал так говорить, хотя конечно, каждому из нас периодически какая-либо ситуация мешает чувствовать себя счастливым. И возникает определенная симптоматика. В данном случае мне, как психотерапевту, больше повезло, чем, скажем хирургам или терапевтам: они менее настороженно относятся к симптоматике "несчастья", чем я. А процент такой симптоматики в современном мире действительно очень высок. Особенно у россиян.

— Но я слышала, что, например, в благополучной Швейцарии процент суицидов гораздо больше, чем в России.

— Я думаю, вы говорите о каких-то других статистических данных. Потому что на самом деле Россия, если уж говорить о суицидах, начиная с начала 90-х годов стоит на втором месте по их количеству. На первое место вышла Литва, на третьем стоит Венгрия, четвертое занимает Финляндия, а уж потом — Швейцария. Конечно, экономический показатель является определенным фактором, ведущим к суициду, но не он стоит на первом месте.

— Каков, в таком случае, основной мотив таких страшных поступков?

— Невозможно говорить к каком-то одном мотиве суицидального поведения. Ведь суицид — это крайнее проявление депрессивного состояния. Если же говорить о причинах, то мы можем выявить несколько факторов суицидального поведения и эти факторы разделить на несколько критериев. Возьмем такой фактор как пол. В этом случае завершенный суицид имеет мужское лицо. А вот парасуицид (незавершенный суицид) — женское. Второй фактор — возраст. В этом случае суицид явно старше 60-ти. А парасуицид достаточно молод.

— В чем причины такого деления?

— В возрастном парасуициде большую роль играет любовь.

— Демонстративное поведение? Желание привлечь внимание?

— Нельзя так однозначно об этом говорить. Хотя в любом случае парасуицид — это крик о помощи. Большую роль здесь играют утрата смысла жизни, личностных ценностей, эмоциональной отверженности и собственной нужности.

— Есть и другие факторы?

— Да, например, фактор профессиональной принадлежности. Безработные холостяки чаще совершают суициды. А среди работающих это: милиция, служащие в армии. Отсюда можно сделать вывод, что человек с сильным типом личности чаще совершает непоправимый поступок. Показательный пример в этом отношении — министр обороны США, генерал Джеймс Форрестол. Он погиб именно таким образом, находясь на пике славы. Врачи, кстати, если уж говорить о профессиональной принадлежности суицидов, стоят на одном из первых мест по их количеству. Причем психиатры идут вслед за реаниматологами, переживающими утрату своей ненужности всякий раз, когда им не удается помочь больному.
А уж если говорить о странах с высоким уровнем суицидальной активности, то здесь более уместно вспомнить о этническом факторе: у лиц финно-угорской группы самая высокая суицидальная активность. И это ничем иным не объяснишь, как только генетической предрасположенностью. Или культурой (как харакири в Японии). Или религиозной принадлежностью: мусульманам в данном случае повезло больше всех: так в Ингушетии всего 0,4 суицида на 100000 населения.

— А как у нас в городе обстоят дела с этим?

— Суицидальная активность магнитогорцев остается высокой, хотя и несколько ниже, чем в среднем по России. И это не может нас не тревожить. В администрации города создана рабочая группа, во главе с заместителем мэра. И мы отслеживаем негативные тенденции и пытаемся на них влиять. К сожалению ноябре количество суицидов увеличилось.

— Чем вы можете это объяснить?

— Естественно связать это с теми факторами, о которых мы только что говорили. Здесь и растущее количество безработных, и, как следствие, экономический фактор, и стресс из-за неопределенного будущего из-за кризисной ситуации. Мы отслеживаем все факторы. И, в частности, в ноябре основную роль сыграл возрастной фактор с его синдромом "пустого гнезда" и ощущением нужности.

— Почему же вы все-таки в свое время приняли решение выучиться именно на это профессию и заняться именно этими людьми?

— Помните, Мефистофель говорил: "Я есть часть того Единого Целого, которая хочет делать зло, чтобы творить добро".

— Такое высказывание больше подходит хирургу, который режет, чтобы вылечить, а вы-то, наверное, только жалеете?

— Психиатр, как и хирург, вскрывает нарыв, только душевный, причиняя тем самым довольно серьезную боль пациенту. Я даже считаю, что если пациент никак эмоционально не отреагировал в процессе нашей работы, не заплакал, то не произошло катарсиса, очищения. И возможно была использована не та методика ,не тот инструмент.
Человек, я думаю, чаще всего выбирает профессию не из-за желания много зарабатывать, а из-за каких-то своих внутренних качеств. Как пожарник становится пожарником из-за любви к пиромании, так и психотерапевт имеет какие-то определенные качества характера, например, склонность к состраданию.

— Выходит, что не вы выбрали профессию, а профессия выбрала вас! Тогда объясните, чем отличается психотерапевт от психолога?

— Прежде всего, тем, что психолог — не врач. Когда в кабинет заходит человек, врач видит в нем больного. Благодаря своему образованию и опыту врач ставит диагноз и назначает лечение. У психолога другое образование. Он не ставит диагноз. Психолог не имеет права выписывать медикаменты. Как правило, психологи владеют знанием нейропсихологических тестов для исследования внимания,памяти, мышления. Что помогает врачу в постановке диагноза. Психологи более ориентированы на здорового человека. К примеру, семья обращается к психологу с проблемой межличностных взаимоотношений. Иногда, психологи являются даже более лучшими знатоками психологических и психотерапевтических техник, чем психотерапевты. Поэтому во всем мире наблюдается тенденция объединения психотерапевтов и психологов для общей работы.

— В слове психотерапевт звучит еще одна профессия — терапевт. В чем проявляется схожесть этих двух профессий?

Это не совсем так. "Психе" в переводе с греческого значит душа, а терапия – лечить. Из более чем 500 существующих определений психотерапии, мне ближе следующее. Психотерапия – лечение души душой. Психотерапевт, как мы выяснили, занимается душой. Но, с другой стороны, он должен так, же хорошо знать терапию, хирургию, лор-паталогию и быть специалистом даже по глазным болезням: иногда приходится встречаться с истерической слепотой, причина которой — психологическое состояние пациента.

— После вашего объяснения ценность обычного терапевта в моих глазах несколько упала. Почему прием в обычных поликлиниках ведут они, а не психотерапевты? Ведь даже сам пациент иногда догадывается, что причина его заболевания имеет психологическую основу?

— Причин здесь несколько. И первая, на мой взгляд, основная заключается в том, что мы мало об этом говорим. Информированность населения о душевном состоянии и о том, как оно может проявляться в соматике, очень низкая. Вторая причина, которой мы сейчас активно занимаемся — недостаточная квалификация врачей общей практики в отношении психологического состояния человека. Еще один очень важный сегодня момент — дефицит врачей психиатров и психотерапевтов. Поэтому во всем мире уже идет децентрализации психиатрической службы. Психотерапевтическая помощь будет оказываться в общесоматических клиниках, произойдет делегирование некоторых полномочий врачу терапевту.
В нашем городе, к сожалению, врачей психиатров и психотерапевтов не так много и их количество пока только уменьшается.

— В этом году вы вступили в "общероссийскую профессиональную психотерапевтическую лигу". Что это за организация, каковы ее цели?

— Основная цель ОППЛ — объединить усилия всех психотерапевтов и психологов нашей страны. Это толерантное сообщество психотерапевтов и психологов, которые являются самыми приближенными по своим задачам к психотерапевтам. Вторая цель Лиги — повысить уровень квалификации как психотерапевтов, так и психологов.
В 2008 году состоялся первый общий съезд психотерапевтов и психологов России, а в прошлом году — 11 съезд ОППЛ, который был очень качественным по своему составу. На нем присутствовали такие выдающиеся личности как Марк Евгеньевич Бурно, патриарх отечественной пихотерапии и Владимир Иванович Курпатов, заведующий кафедрой психотерапии санкт-петербургской Академии последипломного образования. Возглавил съезд Виктор Викторович Макаров, профессор, заведующий кафедрой психотерапии московской Академии последипломного образования. Таким образом, Лига объединила обе Российский школы психотерапии, которые много лет находились в серьезной конфронтации. По некоторым вопросам они спорят и сейчас. Например, Виктор Викторович считает, что в нашу Лигу должны входить даже те психологи, которые занимаются знахарством. Это позволит нам их контролировать. А Борис Дмитриевич Карвасарский категорически против этого. Но такое противостояние по-своему способствует развитию психотерапевтической науки.

— Чем отличаются московская и санкт-петербургская школы психотерапии? К какой школе относите себя вы?

— Питерская школа чаще всего использует психодинамический подход к лечению пациентов, в основу которого положены идеи психоанализа Зигмунда Фрэйда и В.М.Мясищева. Московская школа использует интегративный метод, объединяющий в себе все, что известно психотерапии. Я же считаю, что без психодинамического подхода с его углублением в детство работать трудно. Хотя, с другой стороны, мне импонирует высокая толерантность психотерапевта, которую предлагает Московская школа. Я, как психотерапевт, не могу сегодня обойтись без психологов города.

— Каковы ваши личные цели вступления в эту Лигу? Что это даст Магнитогорску?

— Я много лет работал один. И хотя постоянно ездил на учебу, где встречался с докторами наук, профессорами, мне этого было не достаточно. А сегодня, став членами Лиги, мы объединили психологов и психотерапевтов Магнитогорска, имеем возможность общаться с психологами и психотерапевтами Челябинска. Председатель Челябинского отделения ОППЛ Михаил Алексеевич Беребин приезжает к нам в город. Мы постоянно проводим лекции и Балинтовские группы, на которых психологи и психотерапевты помогают друг другу, ведем практическую работу. У нас разработан план мероприятий на год. Все это ведет к повышению качества помощи людям.

— Что вы можете посоветовать людям, чтобы максимально сохранить себя и свое здоровье в ситуации неопределенности?

— Вы, наверное, уже слышали такую фразу, что врач психотерапевт не должен давать никаких советов. Совет — это претензии на идеальный стиль поведения. Я же считаю, что каждый человек имеет достаточно способностей и ума, чтобы самостоятельно принимать решения по тому или иному варианту поведения. Но я бы хотел, чтобы у каждого человека была надежда. И у каждого человека — своя. Я бы хотел, чтобы у каждого человека была опора. И эта опора — физическая или моральная — была своя. И я бы очень хотел, чтобы это мое желание реализовалось.

Главный психотерапевт города
врач-психотерапевт высшей категории
Матяш А.А.

Светлана Долгушева, Информационно-деловой журнал "м'Артель"

Ранее | Позже